Нестабильные цепочки поставок и война в Иране резко усугубляют кризис в химической отрасли. Для многих компаний это вопрос выживания, последствия которого могут затронуть всю экономику.
Г-жа Вольф, по словам главы BASF Маркуса Камиета, химическая промышленность переживает худшие времена за последние 25 лет, как он заявил еще до начала войны в Иране. Согласны ли вы с этой оценкой?
АННА ВОЛЬФ: Абсолютно. Ситуация в отрасли становится все более критической – то, что война в Иране и блокада Ормузского пролива усугубляют положение, сказано слишком мягко. Для многих химических компаний сейчас это вопрос выживания. Ведь они и до текущего шока были ослаблены. Война в Иране опасна тем, что одновременно усиливает несколько факторов давления. Из-за высоких цен на энергоносители в Германии немецкая химическая промышленность уже в последние годы не могла производить продукцию конкурентоспособно на международном уровне. К этому добавляется глобально слабый спрос.
Какие дополнительные трудности создает война в Иране?
Нефть – очень важное сырье для химической промышленности. Газ является ключевым как для энергоснабжения этой энергоемкой отрасли, так и в качестве сырья. По обоим позициям мы теперь наблюдаем удорожание и дефицит. Кроме того, выросли транспортные расходы, а на торговых путях царит неопределенность.
Какие последствия это имеет для клиентов химической промышленности и, следовательно, для немецкой экономики в целом?
Химическая промышленность является основой для всей экономики: ее продукция содержится в невероятно большом количестве вещей, например, в пластмассах и строительных материалах, чистящих или удобрениях. Она важна для продовольственной безопасности и, конечно, для фармацевтической продукции. Это означает, что химическая промышленность находится в начале очень многих цепочек поставок. Если там произойдет повышение цен или, что еще хуже, перебои с поставками, это отразится на многих отраслях экономики. Химическая промышленность является системообразующей во многих областях.
Химические компании планируют значительно более высокие цены и, по вашей оценке,, вероятно, сократят рабочие места – какие последствия это будет иметь для отрасли, не является ли это замкнутым кругом?
Текущая ситуация действительно очень критическая. На самом деле, компании не могут повышать цены, потому что спрос и так уже слаб. Учитывая высокие издержки на месте, им пришлось бы повысить цены еще до войны в Иране. Теперь они не могут иначе, иначе они окажутся в убыточной зоне, чего они не смогут выдержать в долгосрочной перспективе. Однако более высокие цены тем более не приведут к росту спроса, поэтому компаниям приходится одновременно сокращать расходы. К сожалению, расходы на персонал – это единственная регулируемая статья, поскольку высокие затраты на энергию, сырье и бюрократию они не могут контролировать. Остается только сокращение рабочих мест.
Значит, отрасль не сможет вздохнуть спокойно, когда Ормузский пролив снова откроется?
Нет, ситуация лишь вернется из очень плохой в плохую. Основная проблема – высокие цены на энергоносители в Германии. К этому добавляется отсутствие энергетической инфраструктуры, слишком медленное развитие электросетей или водородной инфраструктуры. Компании должны нести расходы на энергетический переход, но им не хватает альтернативных источников энергии. Энергоснабжение необходимо срочно решить, а бюрократические расходы снизить. Для смягчения краткосрочных шоков, подобных нынешнему, также были бы целесообразны дополнительные стратегические резервы: как для энергоснабжения компаний, так и для их производства. Китай, например, имеет стратегические резервы аммиака и удобрений.
Как представитель свободной рыночной экономики, вы видите здесь роль государства?
К сожалению, мы больше не можем, как раньше, полагаться на рынок, когда отрасли мигрируют, если они больше не конкурентоспособны здесь. Это возможно в открытой мировой экономике с надежными партнерами. В настоящее время надежных партнерских отношений почти не осталось. Если Европа теряет отрасли, которые являются системообразующими для многих областей, например, для обороны, фармацевтической промышленности или промышленных газов, то наша продовольственная безопасность оказывается под угрозой.
Однако в энергетическом переходе должны участвовать не только политики, но и сама химическая промышленность. Насколько хорошо подготовлены к этому компании?
Еще до энергетического кризиса отрасль много инвестировала в энергосберегающее производство и переработку. Думаю, многое из того, что было возможно, химическая промышленность уже реализовала. Но развитие сетей или водородная инфраструктура – это государственные задачи, здесь компании мало что могут сделать. В энергетическом переходе сейчас особенно важна роль политики, ей следует очень интенсивно заниматься вопросами суверенного энергоснабжения.
Химическая промышленность уже много лет находится под давлением, в том числе из-за энергетического кризиса, вызванного войной в Украине. Перенесли ли компании уже ключевые производства?
В области базовой химии уже были закрыты целые производства, например, на головном заводе BASF в Людвигсхафене. Ведь производство очень энергоемкое, а конкуренция идет только по цене, поскольку различий в качестве практически нет. Поэтому крупные компании расширили свои предприятия в Китае, США и других странах. В области специальной химии для конкретных применений, например, для производителей покрытий, композитных материалов или специальных пластмасс, например, для автомобильной или оборонной промышленности, ситуация иная. Там не так много конкуренции и есть различия в качестве.
BASF недавно открыл завод в Китае стоимостью в миллиарды. Это симптоматично?
Безусловно. Я предполагаю, что очень многие компании размышляют над такой стратегией. Это не обязательно должен быть Китай, другие страны также подходят, где они могут получить ресурсы, энергию по низкой цене, и где бюрократическая нагрузка не так высока – где они могут производить конкурентоспособно. Экономически это целесообразно, но для нашей продовольственной безопасности это рискованно. Когда производство в начале цепочки поставок происходит в странах, подверженных политическим течениям – что сейчас касается и США – то способность действовать всего экономического региона оказывается под угрозой. Когда химическая промышленность мигрирует, Германия или Европа теряют не только промышленные рабочие места, но и часть своей экономической устойчивости.
Не способствовали ли сами компании своему снижению заказов?
В химической промышленности многое решается по цене, поскольку продукты стандартизированы. Качество гарантируется предписаниями.
Какую роль играет конкуренция из Азии?
Китай получает дешевую энергию из России и может обеспечивать себя сам. Но в настоящее время мировой рынок химической продукции не наводнен, например, дешевыми удобрениями – наоборот, Китай или Индия ограничили свой экспорт, чтобы обеспечить собственное снабжение.
